stenflod (stenflod) wrote,
stenflod
stenflod

О Большом Терроре с точки зрения одной троцкистской идеи

Неоднократно озвучивается идея о том, что идеологическим основанием началу Большого Террора стал тезис Сталина о том, что про обострение классовой борьбы по мере строительства безклассового общества.

Вот дословная цитата из выступления Джугашвили на Пленуме ЦК ВКП(б) 9 июля 1928 года:

Но из всего этого вытекает, что, по мере нашего продвижения вперед, сопротивление капиталистических элементов будет возрастать, классовая борьба будет обостряться, а Советская власть, силы которой будут возрастать все больше и больше, будет проводить политику изоляции этих элементов, политику разложения врагов рабочего класса, наконец, политику подавления сопротивления эксплуататоров…

(Сталин И.В. Сочинения. Т.11.-М.: Государственное издательство политической литературы, 1953. С.168-171.)

На самом деле, это выступление имеет куда большее отношение к последующему прекращению политики НЭПа и последовавшим за этим Раскулачиванием, а не к Большому Террору, так как к 1937 можно было бы говорить о бесклассовом обществе в СССР (имеется в виду отсутствие вертикального классового расслояние, а не горизонтального - например, на рабочих и крестьян). Этот тезис подтверждает и своевременное выступление Вячеслава Скрябина (Молотова), заявившего, что "у нас стало привычным , что врагов коммунистической партии и советской власти считают врагами народа".

Однако, вполне возможно, что отсыл к идеям Сталина, озвученным за 9 лет до начала резни мирного населения в мирное же время, впоследствие названной "Большим Террором" и вполне обоснован. Но для этого всего лишь надо посмотреть на трансформации классовой структуры советского общества с точки зрения Льва Троцкого, указавшего на формирование в Сталинском Советском Союзе отдельного класса бюрократии. И если посмотреть на происходившее именно с этой точки зрения, то все встает на свои места.

Смотрите - все годы советской власти мы наблюдаем непрерывную политику подавления и репрессий органов власти по отношению к народу. Меняются масштабы и озвучиваемые причины репрессий. Сначала "гоняли" прямых и явных врагов большевиков - белых, эссеров и тп.., потом перешли на тех, кто не высказывая протестные настроения, тем не менее, своим существованием демонстрировали альтернативу официальной большевистской идеологии - я имею в виду крестьян, не желавших идти в колхозы, затем.. а вот что собственно было "затем" ? Ведь в 1937 году раскулачивание, вроде бы закончилось (подчищали успешных единоличников, но их было уже очень мало и о них можно не думать), партийные оппозиционеры давно сидели по тюрьмам, либо в глубокой опале. Так что собственно произошло то ?

И вот теперь мы смотрим на идею Троцкого и внезапно осознаем, что да, противостояние то нарастало, но оно было не организованным, а системным.

Приведу пример. Несмотря на кучу разных спецэффектов, как то голод, холод и пр.., к концу 30-х годов колхозы начали давать все большие объемы продовольствия, с распределением которых возникали определенные проблемы. В 1932 году была полностью запрещена любая частная торговля, но вот у крестьян возникали какие то излишки продуктов помимо того, что было необходимо для пропитания и выплаты сельхозналога. Но без товарно-денежного обмена возникали проблемы со снабжением колхозников товарами первой необходимости. Поясню - в колхозах оплата труда осуществлялась деньгами и натурой. Так было в идеале. Однако, колхозное хозяйство оставалось недостаточно эффективным и колхозники далеко не всегда получали на руки и то и другое, да и объемы могли быть незначительными. Даже работники МТС и совхозов, где зарплаты были гарантированы, так как их платило государство, имели среднюю заработную плату в полтора-два раза ниже, чем городские рабочие (http://istmat.info/node/18454 - Статистическая таблица ЦСУ СССР «Среднемесячная денежная заработная плата рабочих и служащих по отраслям народного хозяйства СССР в 1940, 1945, 1950-1955 гг.). Таким образом, создавалось искусственное имущественное различие между горизонтальными классами. Оно могло бы быть преодолено разрешением, хотя бы в ограниченных масштабах, частной торговли, но по состоянию на 1937 год это еще не было сделано (частную торговлю на "колхозных рынках" разрешат летом 1939 года). Мне представляется, что такая ситуация не могла не вызывать определенное противостояние между хотя бы частью населения и бюрократией.

Другим источником противостояния выступало нарастающее иммущественное различие между трудящимися и бюрократией. Хотя и тут есть сложность в интерпретации проблемы. Дело в том, что собственно членство в рядах сталинской бюрократии еще не давало никакого жизненного превосходства. Рядовые чиновники жили не лучше и не хуже, чем простые рабочие (средняя зарплата управленца была всего на 10-12% больше, чем у рабочих). Истории про спецпайки, не дававшие умереть "активистам" с голоду, относятся, как правило к самому началу 1930-х годов. Кроме того, существовали весьма доступные социальные лифты и более или менее внятные правила игры для желающих подняться из класса трудящихся в класс управленцев. Так что жесткого классового расслоения на трудящихся и управленцев не существовало, однако последние не могли не восприниматься остальным населением, как инструменты власти верхушки бюрократии, по своим возможностям вполне сравнимой с современной или, например, с разного рода олигархами. И трудящиеся не могли не высказывать недовольства политикой местных властей, которая могла (или не могла) ассоциироваться с верховной властью в Кремле.

И вот, если копнуть поглубже, то мы увидим, что как раз к середине 1930-х возникла ситуация все нарастающих противоречий внутри новой классовой системы, состоявшей из класса эксплутататоров - бюрократов и классов трудящихся - рабочих, крестьян, трудовой интеллигенции. Тут важно понять, что противоречия по состоянию на середину 1930-х никак явно не проявлялись, но для думающих людей (Сталин, конечно, относился к таковым) опасность того, что они проявятся и всплывают на поверхность, была явной. Еще одним фактором стали неблагоприятные прогнозы на урожай 1937 года, озвученные в начале года. Запахло опасностью голода, аналогичного голоду 1932-33 годов.

В результате Большой Террор можно рассматривать в виде пала, который пускают встречь разгоравшемуся пожару в лесу или на полях, так как в его процессе были уничтожены как значительная часть бюрократии, так и на два порядка большая по численности часть населения страны. Остальные же были запуганы настолько, что ни о какой демонстрации возможных протестных настроений на несколько лет вперед речь уже идти не могла, так как сверху были уничтожены возможные участники противостояния, а оставшиеся в живых были запуганы до животных колик.

Что интересно - в последовавшие за БТ 2,5 мирных года большевистское руководство приняло несколько решений в значительной степени либерализовавших режим. Я имею в виду разрешение колхозных рынков (1939), открытие социальных лифтов для беспартийных и мобилизация молодежи в Трудовые Резервы (оба - 1941). Впрочем, это было компенсировано фактическим запретом на самовольную смену работы, смену места жительства после окончания службы в армии, введением 48-часовой трудовой недели и обязательным призывом в РККА. К "правым" мерам я бы не стал относить введение платного образования в старших классах и в ВУЗах. Там причинно-следственные связи немного другие.

Можно ли говорить о том, что Сталин, развязав Большой Террор, тем самым предотвратил гражданскую войну между трудящимися и бюрократией ? Возможна ли она вообще была ? Вероятно, Троцкий в это верил, постоянно утверждая в своих работах, что противостояние бюрократии и трудящихся в Советском Союзе никуда не делось. Думаю, на этот вопрос можно ответить "частично" и вот почему. Простой народ, однозначно, был запуган, поняв, что в любой момент эта власть может убить любого из них, внятно не объяснив даже за что. Поэтому о каком то сопротивлении сталинизму речь больше никогда не шла, если не считать послевоенного противостояния на территориях, захваченных большевиками в 1939-40 годах. С другой стороны - тот же простой народ на каком то этапе начал ощущать улучшение условий жизни (например, в 1939 году был достигнут пик потребления сахара, повторенный только в 1953) и это также привело к снижению возможных протестных настроений. То, что опасность для бюрократии со стороны простого населения была реальной, стало ясно летом 1941 года.

А вот бюрократия (репрессии против которой были хоть и несколько более обоснованными, но также, зачастую хаотичными) поняла урок не до конца. Если бы не это, не пришлось бы продолжать репрессии против нее и после отставки Ежова, вплоть до самого начала войны, а после нее - в 1948 и 1953. Хотя последние всплески имели причиной, скорее, внутрипартийную борьбу за власть.

Резюмирую, Большой Террор можно рассматривать как попытку Сталина предотвратить нарастание классовых противоречий, но не в рамках традиционной системы классов, а внутри системы, сложившейся в Советском Союзе - между классом бюрократии и классом трудящихся. Сталин в этом процессе выступал как выразитель воли бюрократии, пожертвовав её частью, своей деятельностью создававшей опасность упомянутого выше нарастания противоречий, но, одновременно массовыми казнями простого трудящегося населения вселив в него животный страх перед возможной борьбой за собственные права.
Tags: история, мысли, сталин
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 24 comments